С уважением к Вам, адвокат Анатолий Антонов
г. Самара, пр-т Карла Маркса, д. 192, оф. 619

Что нужно знать адвокату, участвующему в деле о ДТП

Автор — Гуревич Константин Борисович

Оказание правовой помощи по делам о дорожно-транспортных происшествиях требует от адвоката больше, чем просто знания уголовного и уголовно-процессуального закона: для успешной работы по этим делам требуется специализация. Это наглядно демонстрируют описанные ниже наиболее часто встречающиеся у защиты затруднения, возникающие в процессе работы по уголовным делам, возбужденным по ст. 264 УК РФ.




ОЗНАКОМЛЕНИЕ С МАТЕРИАЛАМИ ДЕЛА

Работа адвоката по делу начинается с ознакомления с материалами дела. В делах о ДТП уже на этом этапе начинаются и первые проблемы. Практика показывает, что за редчайшим исключением уголовные дела возбуждают не в отношении лица, а «по факту причинения» тяжкого вреда здоровью человека или смерти. Соответственно, даже очевидный виновник ДТП не имеет статуса подозреваемого или обвиняемого. Таким образом, он и его защитник оказываются лишенными права (что крайне важно по делам о ДТП) знакомиться хотя бы с теми документами, где стоит подпись потенциального обвиняемого.

Видеозаписи самих ДТП встречаются крайне редко. Для восстановления механизма дорожно-транспортного происшествия используются схемы ДТП, протоколы осмотров ТС, сведения о телесных повреждениях и их локализации. При этом показания участников и свидетелей экспертами-автотехниками не принимаются. Эти специалисты при проведении исследований и экспертиз принимают во внимание «исходные данные», указанные в постановлении следователя, и обычно самоустраняются от дачи оценки показаний участников и свидетелей, анализируя только вещную обстановку места ДТП (из схем и протоколов осмотров).

Не видя схемы ДТП с замерами, располагая лишь примерным и не очень полным рассказом доверителя о произошедшем, адвокат не в состоянии в полной мере оказать квалифицированную юридическую помощь. По любому уголовному делу требуется изучить показания всех участников, экспертизы и пр. Действующее законодательство такую возможность предоставляет, к сожалению, лишь по окончании расследования.

Но если по общеуголовным делам хоть как-то удается компенсировать неполноту информации, то по дорожному делу без схемы, цифр двигаться вперед совершенно невозможно. Зачастую отказ следователя в ознакомлении с первичными материалами может нанести невосполнимый вред интересам подзащитного и привести к невозможности сформировать позицию защиты, поставить вопросы эксперту-автотехнику и т. д.

Из практики. Следственная часть СУ УВД ВАО г. Москвы расследовала дело, по материалам которого водитель Р. при повороте налево во двор получил удар в переднее правое крыло и дверь от мотоциклиста, ехавшего прямо по встречному направлению. Мотоциклист погиб, Р. был с места ДТП госпитализирован. Участия в составлении протоколов осмотров, схемы ДТП Р. из-за этого не принимал, был опрошен спустя неделю в больнице.

Очевидно, что водитель, совершавший маневр, находился в заведомо менее удачном положении, нежели чем мотоциклист, двигавшийся прямолинейно. Адвокату, вступающему в дело в качестве защитника водителя Р., следователь отказал в ознакомлении со схемой, первичными протоколами, мотивируя отказ тем, что ст. 56 УПК РФ не предусматривает право свидетеля на ознакомление с материалами дела.

При всей очевидности вины одного из водителей следствие до последних дней срока расследования старается не допрашивать в качестве подозреваемого и не предъявлять обвинение виновнику ДТП, оставляя его в статусе свидетеля, тем самым намеренно лишая его защиту возможности анализировать материалы дела. Несмотря на абсурдность такого положения дел, формальных оснований обжаловать действия следователя УПК РФ не предоставляет. И далеко не у всех судей находит понимание аргументация защиты, затрагивающая в жалобе нарушение конституционного права на квалификационную юридическую помощь1. О каком уровне юридической помощи может идти речь, если защитник лишен сведений о вещной обстановке места ДТП, расположения транспортных средств в координатах дороги и т. д.?

СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Крайне сложно для адвоката проходит рассмотрение его ходатайств о проведении следственных действий, результатом которых может явиться получение данных, не устраивающих следствие, заведомо ориентированное на предъявление обвинения и направление дела в суд.

Из практики. Женщина-водитель П., намереваясь выехать со второстепенной на главную дорогу (при наличии дорожного знака 2.4. «Уступите дорогу»), убедилась в безопасности своего маневра, видела при этом находящуюся на расстоянии не менее 80 метров от нее машину. Начав движение по главной дороге и проехав около 10–15 метров, ее автомобиль получил удар в задний бампер. Обе автомашины после удара сместились левее и правее от начального направления движения и остановились под разными углами к оси дороги примерно в 15–20 метрах от точки удара.

Каждому из водителей инспектор ДТП предложил указать на дороге точку столкновения. Водители показали на асфальте точки, находящиеся на разных полосах в 8 метрах друг от друга.

Позже у водителя, ехавшего по главной дороге, был установлен тяжкий вред здоровью. В этой связи уточнение фактического места ДТП для каждой из сторон приобрело принципиальное значение, так как по показаниям мужчины он ехал во второй от обочины полосе, а женщина, выехав из бокового проезда, сразу заняла его вторую полосу, минуя первую, ближнюю к обочине. Женщина же (подзащитная) утверждала, что, действительно, резко выехав на главную дорогу, сразу заняла вторую полосу, и как могло произойти ДТП, не понимает.

Защитник, изучив схему ДТП, обратил внимание следователя на то, что направление осыпи грязи и стекол идет в сторону третьей полосы, где после аварии остановился мужчина. Казалось бы, виновник тот, кто из-под красного треугольника выехал на главную дорогу. Заявив ходатайство о проведении следственного эксперимента, адвокат преследовал цель получить от мужчины ответ на вопрос, как он мог, двигаясь прямолинейно, в момент удара оказаться в третьей полосе.

Однако следователь отказал в проведении следственного эксперимента. Лишь позже, после жалобы адвоката, был проведен повторный осмотр места происшествия с участием водителей. При этом женщина свои показания не дополнила, а мужчина указал, что, уходя от аварии, резко перестроился левее.

Далее адвокату пришлось долго добиваться назначения транспортно-трасологической экспертизы. Следователь трижды отказывал в этом, заявляя, что для определения виновника специальные познания не нужны: кто не уступил дорогу, тот и виноват. Все же прокуратура после жалобы адвоката дала соответствующие указания и при проведении экспертизы эксперты установили, что осыпь, зафиксированная в схеме, не смогла бы образоваться в том виде при движении обоих ТС во второй полосе. Заднее ТС должно было бы смещаться из первой полосы через вторую в третью.

Таким образом, удалось доказать,что водитель-мужчина ехал изначально в первой полосе, испугался резко выехавшей машины и также резко перестроился влево, во вторую полосу, где уже находилась женщина. ПДД РФ не предусматривают для избежания ДТП такое действие как маневр. Данная дорожно-транспортная ситуация (ДТС) хорошо иллюстрирует правильность такого подхода: если бы мужчина продолжил прямолинейное движение в первой полосе, ДТП бы не произошло. Причиной ДТП послужило именно перестроение испугавшегося мужчины, а не выезд женщины со второстепенной дороги на главную. В итоге дело было прекращено. Но добиваться этого пришлось долго в силу нежелания следователя, по его словам, «в этой очевидной ситуации, проводить лишние и ненужные» следственные действия.

НАЗНАЧЕНИЕ ЭКСПЕРТИЗЫ

Следующим проблемным моментом для защиты является противоборство со следствием в части исходных данных о ДТП, включаемых в постановление о назначении автотехнической экспертизы.

Перед экспертами наиболее часто ставятся вопросы, какими пунктами ПДД РФ должен был руководствоваться каждый из водителей, располагал ли каждый из них технической возможностью избежать столкновения (наезда). Эксперт при ответе на вопрос исходит не только из материалов дела, но и в первую очередь руководствуется постановлением следователя о назначении экспертизы, в котором заложены исходные данные для исследования. Вот здесь и расположено благодатное поле для различных ухищрений следователя.

Так, очень часто встречаются случаи, когда отсутствуют достоверные сведения о скорости автомобиля, о полосе, которую он занимал непосредственно перед столкновением, о темпе (скорости) движения пешехода. В таких ситуациях следователь включает в текст постановления числовые значения из показаний участников, очевидцев, потерпевших, которые могут разниться на десятки километров в час, быть противоречивыми, надуманными, одним словом, недостоверными.

Касательно скорости говорить о точности не приходится вообще. Определить ее «на глаз» нельзя. Но следователи обычно без сомнений берут за исходные данные слова свидетелей, что машина неслась с бешенной скоростью, не меньше 110 км/ч, в исходных данных постановления появляется: «110–120 км/ч».

Примерно то же происходит с описанием расположения автомобиля на той или иной полосе. Видеофиксация и хронометраж ДТП могли бы расставить все по своим местам, но, видимо, это дело будущего. В современных реалиях адвокату приходится по крупицам собирать и вычислять достоверные данные об аварии. Затем с помощью жалоб, ходатайств и заявлений защищать интересы клиента.

Из практики. В качестве примера приведу драматичное дело, расследовавшееся в СЧ СУ УВД ЗАО г. Москвы и рассматривавшееся в Дорогомиловском районом суде в 2007 г. Женщина-водитель П. выехала в разрешенном месте на полосу встречного движения на двухполосной дороге. Движение было плотное только в сторону движения П., встречных машин практически не было. П. опережала поток со скоростью, существенно превышающей скорость потока.

Проехав около 100 метров по встречной полосе, ее машина столкнулась передним правым крылом с попутной ВАЗ-2110, резко изменила направление движения влево, выехала на левый тротуар, где сбила девушку и врезалась в дерево. Пешеход погиб. ВАЗ-2110 после столкновения проехал 90 метров и остановился на встречной полосе у левого бордюра. Свидетелем являлся брат погибшей, шедший с нею.

На предварительном расследовании водителя П. защищал адвокат, не в полной мере понимающий специфику защиты по делам о ДТП. Совместными усилиями с П. они подготовили и дали показания, сводящиеся к тому, что П. «ехала со скоростью 70–80 км/ч, обгоняла, увидела на дороге пешехода, хотела объехать, но машину занесло, больше ничего не помню, так как сильно ударилась». Казалось бы, логичный вопрос: если нет следов юза (черных полос на асфальте от шин), по которым определяется скорость, нет данных специальных технических средств (радара), то зачем признаваться в превышении скорости?

Но, как позже пояснила П. уже мне (я вступил в дело уже в суде), ее адвокат обосновал эти цифры (70–80 км/ч) исходя из показаний брата погибшей и водителя «десятки», утверждавших, что П. «неслась больше сотни». Адвокат ей сказал: «Давай напишем хотя бы 70–80». На вопрос: «Откуда Вам стали известны показания свидетелей?», П. ответила, что когда они с адвокатом пришли на первый допрос, она вообще не знала, что говорить. И следователь фрагментами зачитывал ей с адвокатом показания свидетелей, а адвокат фантазировал и импровизировал. Так появился и вымышленный пешеход, которого она якобы объезжала, и скорость, и 100 метров езды по встречной полосе.

Без ответа оставался лишь один момент: как объяснить выезд на тротуар? Но первый адвокат и тут нашел выход, посоветовав клиентке использовать слово «не помню».

Видимо поняв, что подобная версия ДТП явно может привести с серьезному наказанию, П. обратилась в нашу юридическую консультацию. Приступив к работе по делу, во-первых, необходимо было разобраться в причине резкого выезда на тротуар. Следствие полагало этой причиной попутное касательное столкновение с ВАЗ 2110, когда П. пыталась вернуться со встречной полосы обратно, в правую. Я предположил, что при повороте руля вправо автомобиль, едущий со скоростью 60 км/ч (тем более 70–80 км/ч), даже при ударе о попутно движущуюся машину должен все равно продолжить свое движение вправо, но никак не влево. Так как его «количество движения» (произведение массы и скорости) многократно выше, чем у попутной «десятки», медленно ехавшей в заторе.

Обращало на себя внимание и то, что «десятка» имела серьезные повреждения переднего левого крыла, переднего бампера слева, а не просто царапины и потертости краски, образующиеся при касании. Кроме того, было непонятно, почему «десятка», ехавшая в пробке, остановилась лишь через 80–90 метров, оказавшись на встречной полосе. При этом сама водитель П. ничего внятно пояснить не могла.

Таким образом, источником познания истины становилось автотехническое исследование. Первым к эксперту был вопрос о механизме развития ДТС, затем о причине выезда на тротуар, затем об остановке «десятки» в 80 метрах от места первичного столкновения. Был проведен колоссальный объем работы. Дополнительно были допрошены свидетели, их показаниям давалось автотехническая оценка, моделировались ситуации согласно их видению ДТП. Например, водитель «десятки» заявлял, что видел в зеркало заднего вида, как П. ехала позади него по встречной полосе. На вопрос, как долго он ее наблюдал в зеркало, он сказал: «секунд 10, не меньше», при этом скорость была больше 100 км/ч.

Проведенные расчеты показали, что при движении 100 км/ч машина проезжает 27,7 м/с. За 10 секунд, соответственно, 277 метров. В зеркало заднего вида такое большое расстояние из затора охватить было невозможно. Нельзя было, даже приблизительно, определить скорость движения автомобиля П. Далее было установлено, что автомобиль П., даже если бы смещался под небольшим углом вправо, на указанной свидетелями скорости сместил бы ВАЗ 2110 вправо, сам бы при этом должен был разворачиваться по часовой стрелке, вправо, но никак не влево.

Причиной выезда на тротуар эксперты назвали действие сил, приложенных в области переднего правого колеса автомобиля П. в результате резкого маневра автомобиля ВАЗ 2110 влево. При проведении дополнительного осмотра места происшествия были сделаны фотоснимки, из которых стало видно, что «десятка» ударила машину П. четко напротив примыкания слева проезда П., очевидно, намереваясь свернуть на него из пробки.

Свою остановку от места первичного столкновения на большом расстоянии водитель мотивировал отказом тормозов, а выезд на встречную полосу объяснить не мог. Однако, проанализировав все обстоятельства в совокупности, защита пришла к выводу, что водитель ВАЗ на самом деле не видел опережавшую затор П., а хотел повернуть влево, при этом ударил передним левым краем своей машины в правое колесо П., отчего автомобиль П. вынесло влево на пешехода. Сам же водитель «десятки», уже находясь на встречной полосе, вернуться в правую полосу не смог из-за плотно стоявших в пробке машин.

Судом были назначены и проведены в различных государственных экспертных учреждениях две сложнейшие комплексные экспертизы, которые предварительному следствию показались ненужными. Впрочем, в данном конкретном деле никаких претензий к предварительному следствию быть не может, т. к. все показания П., данные следователю, подтверждали ее осознанный маневр влево (объезд пешехода), признание в превышении скорости, содержали иные вещи, позволявшие говорить о нарушении нескольких пунктов ПДД. Эксперты в пределах своей компетенции высказались о невиновности П., не усмотрев нарушений ПДД в ее действиях. Так версия водителя «десятки» была опровергнута с автотехнической точки зрения.

Все ожидали вынесения оправдательного приговора, но водитель П. была беременна и формально подпадала под амнистию. И суд, как это часто бывает, принял осторожное решение: признал П. виновной, назначил наказание и тут же ее амнистировал.

Куприянов Алексей Анатольевич, руководитель юридической фирмы «Адвокатская контора Алексея Куприянова», почетный адвокат России, почетный юрист города Москвы

Привлечение специалистов — основа работы адвоката по делу о ДТП
В делах о ДТП адвокат не может заставить следователя пригласить специалиста, но, при достаточной заинтересованности доверителя, обязан пригласить его сам. Однако при обращении к эксперту нужно детально «знать», какой ответ адвокат желает получить. Именно под этот ответ защитнику нужно составлять вопросы и подбирать материалы. При этом специалиста следует выбирать, если у него есть достаточный опыт работы в судебных процессах, так как практика показывает, что эксперту, не связанному с постоянной работой в судебных разбирательствах, зачастую непонятны задачи судопроизводства. Контрпродуктивно спрашивать: «Чем вы могли бы мне помочь для оправдания подзащитного?».

Приглашение специалистов в уголовный процесс правильно и с психологической точки зрения. Прокуроры и следователи иногда просто стесняются при профессорах и научных работниках повторять свои сомнительные аргументы.

Так, в начале Ленинградского проспекта произошло ДТП с участием тренера детской сборной страны по картингу А. Погиб пешеход, пересекавший в темное время суток «пятиполосную» проезжую часть над подземным пешеходным переходом. Следователя не смутило, что кровь погибшего по алкоголю имела концентрацию пива. Он включил в исходные данные для транспортной экспертизы скорость прямолинейного равномерного движения потерпевшего, данные из показаний ряда также нетрезвых свидетелей, которые якобы с точностью до полуметра смогли через месяц вспомнить расположение транспортных средств на проезжей части.

Когда я принял дело А. в суде, то понял, что для установления истины по делу нужны психолог, нарколог и математик. Профессор-психолог показал, что рекламный щит, висящий над местом ДТП, неизбежно — в силу объективных законов человеческого восприятия — бессознательно отвлекает водителя и увеличивает период от момента начала восприятия движущегося объекта глазом до момента начала движения ноги с педали газа на педаль тормоза. Он же показал, что человек не способен определять скорости транспортных средств и их расположение на дороге между собой с той точностью, какую свидетели заявляли при допросе. Психолог также определил минимальную неизбежную погрешность их показаний для конкретной обстановки.

Эксперт-нарколог показал, что человек, выпивший более литра водки, не в состоянии двигаться равномерно-прямолинейно, а пьяные свидетели вряд ли могут достоверно помнить происшедшее. Наконец, математик рассказал суду, что такое погрешность и основы теории чисел.

В результате не пришлось даже назначать повторную экспертизу. Сам допрошенный эксперт, к которому обратилось следствие, заявил суду, что с погрешностями, установленными в судебном заседании, он не сможет дать категорического заключения. Подсудимый был оправдан.



Назад
Наверх
Оставить заявку
Заказать звонок
Заявка принята

В ближайшее время с Вами свяжется наш специалист